Председатель худсовета подошёл к картине и провёл пальцем по синей русалке с мужским лицом и хвостом павлина.
— Я не сказал, что картина номинанта мне не нравится. Просто хочу уточнить некоторые детали.
Дама с дымящийся сигаретой в полуметровом мундштуке демонстративно закатила глаза.
— Мы не будем объяснять худсовету, почему у русалки небритый подбородок и волосы на груди. – Сказала она, стряхивая пепел с юбки на пол. – Это сублимативный взгляд талантливого художника на общество, лишённое эстетических концепций и погрязшее в наносных явлениях повседневности.
— Нет-нет, — председатель замахал руками, — я вовсе не про русалку. Я как раз про концепцию. Вот почему разноцветные гиены с айфонами и шприцами водят хоровод вокруг колодца-шадуфа? Каков тут посыл автора?
Дама потушила окурок об протокол заседания и, виляя разрезами юбки до самой талии, подошла к картине.
— Это не гиены, а наши пороки в виде пенициллиноустойчивых бактерий. – Дама раздражённо ткнула мундштуком в колодец. – А это — нефтяная вышка на живописном берегу нашей реки.
— Простите, а где сама река? – Председатель уронил пенсне на пол
— Да вот же она! — Дама плавно обвела мундштуком квадратный холст.