Жили-были старик со старухой. Была у них маленькая пенсия да внук Петька, который уехал к далекой заморской шалаве по имени Мексика и стал там Педром. Родители Петькины давно угорели от водки, село в вологодской глуши обезлюдело и заросло могучим бурьяном. По зимним тропинкам подходили к дому медведи, рылись в огородах кабаны, с занесенного сельского кладбища доносился вой погребенных и навеки забытых. Но еще приезжала автолавка – раз в неделю, если не было больших снегов.
На Новогодье с оказией Петька присылал родичам привет и сушеные кактусы. Кактусы были сморщенными, желтыми с вялой прозеленью и смотрели на бабку с дедом скорбно. Видно, жизнь у Педро была не сахар.
Но старики все равно радовались.
– Помнишь, Вася, – восклицала бабка, – как Петька в ручье перекупался и с ангиной слег?
– А помнишь, Нюша, – подхватывал дед, – как он ногу ушиб, когда с яблони навернулся?
– Вот реву-то было! – старуха и сама утиралась платком, но слезы были радостные.

И так часы завершали последний положенный круг, президент поздравлял народ, а они сидели и смеялись, закусывали праздничный цейлонский кактусами и были совершенно счастливы: по заснеженному полю снова бежал, азартно строча из игрушечного пулемета, голосящий малец Петька.
Здравствуй, Новый год! Мы живы, не забывай нас, Петька!