Прораб Потудыкин курил, сидя на надколотом бетонном перекрытии у недостроенной девятиэтажки. Тормознувший посреди широкой, цвета кофе с молоком, лужи ГАЗик бавкнул сиплым голосом начальника СМУ Чаровницкого:
— Счас цемент привезут. Так это на тринадцатый этаж!
— Сделаем! — сонно отозвался Потудыкин, сдвинув рыжую строительную каску на слегка выпученные алкогольно-голубого цвета глаза.
И только когда ГАЗик, феерично обрызгав пространство вплоть до прорабских прохарей, унёсся вдаль, призадумался. Почесав коротко стриженый седой затылок, рассудил так: обращаться к крановщику без толку, тот из своей кабинки точно не увидит несуществующий этаж. Придётся посылать кого-то по лестнице. Авось и набредёт!
Через полчаса с КамАЗа, натужно преодолевшего подъём к подъезду, сгрузили бумажные серо-пыльные мешки, Потудыкин кликнул сухопарого седоусого Щукина, которому, по традиции, доверены были во владение четверо практикантов, один из которых регулярно бегал за пивом, другой за воблой, третий за свежими газетами, а четвёртый вешал на место то и дело срываемый ветром щит с социалистическими обязательствами, чтобы начальство излишне не беспокоилось.
— Как у вас там с борьбой против суеверий? Как настроена молодëжь? Ничего против числа «тринадцать» не имеет? — справился прораб у Щукина. И после недолгих разъяснений, что речь идёт не о тринадцатой зарплате, послал в несколько ходок перетащить мешки по указанному Чаровницким адресу.
Не успела вернуться с первой ходки пятёрка делегатов, как водитель грузовика, привезший водопроводные трубы, передал Потудыкину предписание препроводить и их на тринадцатый этаж. Прораб, почесав затылок для надëжности другой рукой, послал с трубами к месту назначения Второва, Четыркина, Восемьянинова и Шешнашкина.
Следом за ними, нагруженный рулонами обоев, отправился строптивый очкарик Кац, сопротивление которого было сломлено посулом хорошей характеристики с места работы в ОВИР. Прораб, здраво рассудив, что обои на неотделанные стены на тринадцатом этаже никто наклеивать не будет, в сопровождение Кацу назначил бригаду штукатуров-маляров Катеньки Черезштанько. Девчата, вооружившись затирками, соколами, ведëрками с раствором, пошли весело, с топотом и приплясыванием, с залихватской песней на несколько голосов, включая басы: «Розпрягайте, хлопці, коні!» За ними увязался невысокий квадратный Архип Штирок, работавший по инвалидности счетоводом. На себе Архип потащил белоснежный фаянсовый унитаз, убедив прораба, что на тринадцатом этаже «хучь бы одна сральня, да трэба!»
К шести часам, когда кипучая активность на стройке затихала, домино и атласные карты аккуратно складывались в бытовку, авоська с пустой стеклотарой отправлялась на приёмный пункт в компании вытащившего короткую спичку невезухи, внизу никого не было. Оставался один Потудыкин.
Почесав для надëжности лоб двумя руками сразу, прораб поплотнее насадил каску на лысеющую башку и неуверенно шагнул на припорошëнную строительной пылью ступеньку лестницы. Дома ждала дородная Настасья с борщом и пампушками, но надо было всё-таки узнать, почему к концу рабочего дня с обозначенного Чаровницким тринадцатого этажа так никто и не вернулся.
***
Такова, товарищи, вкратце история недостроя, поднятого бригадой Потудыкина всего лишь до шестого этажа. А про привидения, блуждающие по лестнице, не верьте, это всё слухи. Надо браться за работу.
Только при случае не забирайте у ленивого Каца обои, пусть уж себе носит до конца строительства сам, руки, поди, не отвалятся.
Вот всё уже было (правда, читал я с конца ленты) : и Кацы, и Катя, и тринадцатый этаж. Будто авторы дымя пахитосками пишут на конкурс коллективный труд.
Дурак прораб, что огорчил Настасью. Надо было выбирать пампушки. На крайняк, пончики, вместе с Тимом и Долгоносиком (Тим тут, кстати, тоже два раза мелькает, один раз как доктор).
Черезштанько — как это понимать? Интересно, во что бы вылился фильм «Королева бензоколонки», если бы у Людмилы Добрыйвечер была в нём такая фамилия?