У кромки леса сгущался туман.
– Там, внизу.
Спустились в овраг. В серой мгле, за полицейскими лентами, царило безмолвие.
– В тех кустах.
Раздвинули ветви, пропуская следователя вперед. Одного взгляда ему хватило, чтобы понять – не самоубийство, не несчастный случай. Следак присел на корточки.
– Это все?
– Все.
– А голова?
– Ищем.
Трава вокруг была липкой и казалась черной в вечерних сумерках.
– Дурное место, Андрей Ильич. Местные сюда и за грибами-то не ходят, говорят – лесная хрень бошки откусывает.
– Ты бы помолчал, Афанасьев! Что-то не было на моей памяти похожих инцидентов в этом районе.
– Так ведь то в царские времена…
– Кто обнаружил?
– Девчонка обнаружила, лет семнадцати. Еще не допрашивали – в шоке, белая, как смерть. Можете сами поговорить, тама она.
Следователь выпрямился, сделал несколько шагов в указанном направлении.
– Тама… Где?
Разгледел в тумане хрупкую фигурку, прислонившуюся к дереву.
– Здравствуйте.
Лицо ее действительно было бледным, только на щеке – красная капля. Следователь потянулся, чтобы вытереть… Кожа ледяная. И – он только сейчас это разглядел – шею опоясывал неровный шрам.
Отпрянул, но она уже крепко держала его за руку, тянула в лес.