– Может, дед Мороз мандаринок на праздник принесёт? А, Коль?– сказала Рая, обернувшись к шагающему позади брату.
– Не знаю, – буркнул тот, не поднимая глаз на сестру.

Дед Мороз? Мандарины? Чушь какая! Ведёт себя как маленькая! Мальчик злился не только на сестру, но и на себя. Рая с самого утра мечтательно говорила о мандаринах и рот Коли тут же заполнялся слюной, а живот болезненно сводило. Нет-нет, но и у него в голове мелькало «А вдруг?!».

Глупости. Отец ушёл на фронт и от него давно не было весточки. Осунувшиеся мама и бабушка постоянно тревожно шептались — чем им завтра кормить детей? Коля на фоне этого стал суров и серьёзен. Рая же наоборот словно впадала в детство. Возилась с забытыми было куклами. Хныкала. Или вот — болтала про мандарины.

…Новогодний спектакль несколько раз прерывала воздушная тревога,но детям он всё равно очень понравился. На праздничный ужин — о, чудо! — подали гречневую кашу и маленькую котлету. Затем объявили, что всем положен ещё и подарок. Коля сразу почувствовал полузабытый аромат, но не поверил, пока не развернул сверток. Две крохотных конфеты. Пряник. Два ярких, как рассветное солнце, мандарина.
– А я говорила! Говорила! – закричала Рая. В уголках её глаз мелькнули слезинки. От радости.

*Накануне*

Бойцы споро выгружали фанерные ящики с надписью «Детям блокадного Ленинграда», не переставая удивляться – как эта полуторка доехала вообще?
Из радиатора всё ещё вилась струйка чёрного дыма. Лобовое стекло выбито пулями, руль повреждён. Водительское сиденье пропиталось кровью — шофёр полпути ехал раненный. Но жив, чертяка!
Как дотянул? Как не заглохла машина? Вот уж точно – новогоднее чудо!