Рабинович сидел и читал газету. Возможно это одна из последних выпускаемых газет на планете, в свои 120 он прекрасно себя чувствовал и готов был жить столько же. В дверь постучали.
— Войдите, — проскрипел старец молодым голосом.
— Тебя долго ждать? — на пороге возник сосед Иммануил Грант.
— А ты меня не торопи, тебя самого часами ждали и на рыбалку, и в пивную, да даже когда к девочкам ходили, ты все время последний собирался.
— Это меня то всегда было ждать? Это ты никогда не был готов вовремя.
— Может нам Сёму позвать?
— Маразматик, Сёма уже двадцать лет, как на том свете!
— Так я о том и говорю.
— Ты мне что, угрожаешь расправой что ли?
— Какой расправой, я только тебе предлагаю вспомнить Сёму.
Рабинович уже откровенно веселился, эта штука всегда проходила на ура, Сёма всегда был рассудительный и подкалывал Иму его вечными сборами.
— Ты мне не ответил, мне так понимать, — Иммануил оперся на трость из слоновой кости, ему самому было уже за 110, но он поддерживал себя в форме, не больше бутылки вина в день, не больше двух девиц за ночь, — что ты мне угрожаешь отправкой в Сёме?
— Я только говорю, Имочка, что твои девочки тебя заждались. — Рабинович приспустив очки на нос озорно поглядывал на Иммануила поверх газеты.
— Так, хватит, пусть другие тебя зовут. Я в лифт, не собираюсь выслушивать твои оскорбления.
— Не я первый начал, — подмигнул Рабинович.
В сердцах Грант заковылял к дверному проему, постукивая тростью по полу.
— Хоть бы дверь нормальную автоматическую поставил, как у всех, меня люди ждут, а теперь тут ещё теряй время на поиски этой ручки.
— Не перетрудитесь, ахи. — кинул ему на прощанье Рабинович.
Грант скрылся за старой дубовой дверью, деликатно притворив ненавистный ему агрегат.
Рабинович отложил последнюю в электронном засилье газету и вновь взялся за гроссбух.