Иваныч взял табурет и вышел на балкон. Надо было застеклить. Да зачем? Никто к нему не ходит. Когда-то город нашептал обещаний, закружил в круговерти желаний, да и бросил в старости в одиночестве.
Иваныч встал на табурет и..:
— Мать твою! Вам чё тут надо?
На верхней полке уютно пристроилось почти готовое голубиное гнездо.
— Вымести всё к едрене фене… Никакой жизни… Сбоку собака воет. Поназаводили блоховозов, а смотреть за ними некогда. Внизу зумеры-шмумеры ржут с тик-токов своих слабоумных. Ну да, пофиг теперь…
Собрался поставить ногу на балконное ограждение, как на балкон сбоку выскочил скучавший в одиночестве пёс и шумно обрадовался старому знакомому.
— Бля-а-а, — заорал Иваныч, от неожиданности сорвавшийся с табурета. Встал. Потёр отбитое место. Вздохнул с облегчением и огляделся.
— Нехорошо как получилось, — засуетился над сбитым при падении гнездом.
Сложил обратно на полку разбросанные палочки-хворостинки. Принес крупы.
— Не буду балкон застеклять. Живите. Про пёселя с хозяевами поговорю – могу выгуливать, когда некому будет. Это я на правильную сторону упал. Мы с тобой, город, ещё пошепчем. А зумеры… Нет, стар я для этого… Ими пусть родители занимаются.