Рассказ №13 Правильный мир

Горы слежавшегося картона, тряпок, ржавого железа и спрессованного пластика тянулись до горизонта, тонущего в мареве испарений свалки. Уродливые лачуги лепились прямо на склонах мусорных гор: кривые жерди держали синий полиэтилен и грязный брезент. Здесь Рамана провел все свои десять лет жизни.

В редкие ясные дни на горизонте белели силуэты городских зданий. Рамана разглядывал их сквозь марево и представлял, как строители связывали между собой миллионы старых коробок, громоздили ящики к самому небу и оклеивали фасады картоном. Ровные стены зданий на картинках в старых рваных журналах казались ему обманкой, призванной скрыть хрупкие конструкции из мусора. Рамана часто твердил взрослым, что эта громада из прессованных коробок неизбежно рухнет и раздавит людей, но те лишь усмехались: город стоит на бетоне и кирпиче, он не может рассыпаться. Рамана покорно замолкал, полагая, что взрослые хотят просто успокоить его.

Один из вечеров принес стрекот умирающего мотоциклетного мотора. Старший брат приехал за Раманой на дребезжащей авторикше. Ее ржавые бока, заплатанный клеенкой дырявый тент и вихляющие стертые колеса казались самодвижущейся кучей мусора.
— Погнали со мной, братишка! Тебе сегодня крупно подфартило!
В подвале отеля требовался человек для разборки недоеденных блюд, сортировки старого белья и прочего хлама богатых постояльцев. По местным меркам такая вакансия считалась элитной.
Тук-тук покатил сквозь густые сумерки. Въезжая в городские кварталы, Рамана жадно вглядывался в улицы и на каждом шагу находил подтверждение своим страхам. Под облупившейся штукатуркой высоток проглядывал крошащийся кирпич и ржавая металлическая сетка. Вокруг разбитых фонарей висели клочья изоляции и пучки проводов, а фасады покрывала сеть глубоких трещин, похожих на разрывы намокшего картона. За внешним лоском угадывался тот же привычный хлам, только плотно утрамбованный и замазанный штукатуркой.
Авторикша затормозила перед отелем. Брат направил машину в служебную арку и спустился по съезду к входу для прислуги. Оттуда разило сырым холодом, застоявшейся водой и кислым духом пищевых отходов.
Брат завел Раману в душный подвал. Под низким потолком тянулись горы сырых коробок, мешки с гниющими остатками еды и груды заплесневелых простыней, наволочек и полотенец. Сквозь трещины в бетоне сочилась вода, застоявшийся воздух забивал дыхание. Рамана оцепенел: подвал точно повторял его родную свалку, только спрятанную за дорогим фасадом. Брат перехватил его взгляд и поспешно буркнул:
— Это просто неправильный этаж. Тут всё не так, как наверху!
Годами здесь копали ямы и канавы под фундаментом, направляя стоки к реке, чтобы не платить за вывоз отходов.
Ночью хлынул ливень, а следом пришло землетрясение. Сначала пол едва качнулся, затем плиты затрещали. Вода хлестнула по бетонному полу, унося мешки с гнилью и перекрывая выходы. Брат крикнул держаться у стены, но в следующий миг обрушившееся перекрытие погребло его в темноте.
Рамана пополз к узкому пролому у служебной двери. Наутро, задыхаясь, с израненными руками он вылез наружу под проливной дождь.
Вокруг лежали руины. Дома осели, обвалившиеся фасады обнажили ржавые балки, пласты штукатурки и груды крошеного кирпича, перемешанные с грязью. Улицы превратились в свалку. Люди бродили среди завалов, вытаскивая из руин уцелевший хлам. Дождь смывал пыль с обломков, а Рамана стоял под холодными струями, глядя на разверстый под открытым небом привычный правильный мир без фальшивого лоска и глупых декораций.